С.Е.Полетаев. Наташа. Страница 8

Бьются в лад сапоги и сапожки, разбивая половицы вдребезги, стены колышутся, готовые упасть, идет веселый, сумасшедший перепляс.

И во всей этой круговерти остановились две пары глаз: Наташины — мерцающие, как омуты, покорные и ласковые, и Филькины — шалые, призывные, бесстрашные — вот схвачу тебя, улечу с тобой! И ничего и никого уже не видят они, крепче слова связанные взглядами...

В клуб вошел Шурка Рокотов — слепой гармонист. Гармонь вдруг притихла и погасла. Напряженно вытянув шею, словно бы силясь вспомнить что-то, Шурка шел сквозь расступающуюся толпу прямо к рыжему Петьке. Взял гармонь, уселся с ним рядом и в наступившей тишине перебрал тонкими, нервными пальцами лады. Лицо его, страдальчески сморщась, повернулось к Петьке.

— Регистр испорчен,— сипло сказал он.

Петька зашнырял глазами.

— Что ты, Шурочка, откуда?

— Спорчен, дура! — небрежно бросил Шурка, впиваясь слепыми впадинами в Петькино лицо и презрительно вздергивая губу.— Сколько раз говорено — не рви меха!

— Не буду больше, Шурочка! — заюлил Петька и вдруг спросил, хихикнув: — А почему ты вчера не приходил?

— Не мог я вчера,— ответил Шурка, мягчея в лице.— У детишек в школе играл.

— И Зоя Викторовна там была?

— Была,— кивнул головою Шурка и вдруг замер в мечтательной улыбке, преобразившей лицо его, беспомощное, доброе и отрешенное.